Александр Которев
Нужна помощь?
+7 917 593 95 32 | ak@new-orbit.ru
УРОК 2
Понятный текст
Как написать текст одновременно и понятный, и интересный, и короткий?
Урок
Обучающее видео
Помощь
Статья к уроку
Кажется, невыполнимая задача. Кажется: мы столько всего сделали, провели, организовали! Нужно вот про это написать, про это и про это. А если мы вот это читателям не объясним, они вообще ничего не поймут, и зачем тогда всё?
Однажды много лет назад я оказалась на экскурсии в небольшом городе. Вел ее пожилой экскурсовод. Было видно – он бесконечно увлечен историей своего города. Он гордится ею. Он счастлив жить и родиться в этом городе.
Это все, что запомнили экскурсанты. Фразы вроде: «а в 1897 году сам Кобылинский приезжал в наш город! В то время город насчитывал 5 тысяч жителей!» - не приносили слушателям ничего.
Однажды много лет назад я оказалась на экскурсии в небольшом городе. Вел ее пожилой экскурсовод. Было видно – он бесконечно увлечен историей своего города. Он гордится ею. Он счастлив жить и родиться в этом городе.
Это все, что запомнили экскурсанты. Фразы вроде: «а в 1897 году сам Кобылинский приезжал в наш город! В то время город насчитывал 5 тысяч жителей!» - не приносили слушателям ничего.
Они не знали, кто такой Кобылинский, и не понимали, как им относиться к тому факту, что в городе жило 5 тысяч жителей. Что же делать? Как зацепить читателя и не отпускать его до финала?
Как зацепить читателя и не отпускать его до финала?
Выбираем 1-3 главных факта и говорим себе: «Я буду писать про это. Вот про это. Остальные факты возьму, если придутся к слову, и нет, если не придутся. Я не стану впихивать в один текст всю свою жизнь».
По максимуму используем слова-аккумуляторы фактов и вычеркиваем те, которыми можно пренебречь.
Например, можно написать так:
Однажды ко мне подошел сын Дима. Он был взволнован, но я не понимала, чем. Тогда Дима спросил меня:
- А как я появился?
А можно написать так:
- Мам, а как я появился? – голос Димы дрогнул.
В первом случае мы использовали 23 слова. Во втором – 9 слов.
И в первом, и во втором мы передали примерно одинаковый объем информации. Ясно, что в тексте речь пойдет именно о разговоре на тему «откуда я взялся». Поэтому мы можем смело избавиться от ненужных деталей вроде «однажды ко мне подошел сын Дима».
Наша задача – сообщить, что главный герой – это мальчик Дима, что он – сын, что у него возник вопрос деликатного характера и что вопрос это мальчика тревожил.
О том, что мальчик – не просто мальчик, а сын, мы говорим его обращением «мам». О том, что он взволнован – фразой «голос Димы дрогнул». Собственно, и о том, что мальчика зовут Дима, мы говорим в той же фразе.
Такие слова-аккумуляторы несут в себе очень много информации и щедро делятся ею с читателями. А текст с их помощью становится прозрачным, легким и коротким.
По максимуму используем слова-аккумуляторы фактов и вычеркиваем те, которыми можно пренебречь.
Например, можно написать так:
Однажды ко мне подошел сын Дима. Он был взволнован, но я не понимала, чем. Тогда Дима спросил меня:
- А как я появился?
А можно написать так:
- Мам, а как я появился? – голос Димы дрогнул.
В первом случае мы использовали 23 слова. Во втором – 9 слов.
И в первом, и во втором мы передали примерно одинаковый объем информации. Ясно, что в тексте речь пойдет именно о разговоре на тему «откуда я взялся». Поэтому мы можем смело избавиться от ненужных деталей вроде «однажды ко мне подошел сын Дима».
Наша задача – сообщить, что главный герой – это мальчик Дима, что он – сын, что у него возник вопрос деликатного характера и что вопрос это мальчика тревожил.
О том, что мальчик – не просто мальчик, а сын, мы говорим его обращением «мам». О том, что он взволнован – фразой «голос Димы дрогнул». Собственно, и о том, что мальчика зовут Дима, мы говорим в той же фразе.
Такие слова-аккумуляторы несут в себе очень много информации и щедро делятся ею с читателями. А текст с их помощью становится прозрачным, легким и коротким.
Про какой факт напишем сначала. Про какой-то потом. А каким фактом завершим рассказ.
…Эта история случилась на занятии в школе деловой журналистики. Курсантами школы были молодые люди самых разных профессий – маркетологи, инженеры, экономисты, учителя – но им хотелось научиться писать статьи о промышленности и экономике. И стать журналистами.
Обучение в школе строилось по принципу «практика и еще раз практика». Курсантов возили на промышленные предприятия, учили брать интервью у рабочих, начальников цехов, директоров компаний. После этого курсанты писали репортажи и начиналось самое для них волнительное – разбор полетов.
Однажды курсанты ездили на бумкомбинат. Впечатлились масштабами и почти все, как один, написали в своих репортажах, что на территории бумкомбината лежала гора опилок высотой в 26 метров.
- Хм, 26 метров. Ну хорошо, - их наставник, опытный журналист, читал репортаж вслух и будто бы даже не удивился гигантской цифре.
- То есть это для вас не «вау»? – кто-то из курсантов не выдержал.
- Это для меня никак, - ответил наставник. – Точнее, я могу себе представить высоту 26 метров. Но для этого мне придется сначала представить длину 26 метров, а потом мысленно «поднять» ее вверх.
- Почему? – большинство курсантов пока не понимали, к чему клонит наставник.
- Потому что мы, среднестатистические читатели, не привыкли измерять высоту. Максимум, что мы измеряем – высоту потолков в квартире. Я могу «увидеть», что такое 2,7 метров в высоту. Но в моем жизненном опыте нет регулярных измерений высоты в 26 метров, понимаете? Да, вы старались, уточняли точную высоту горы опилок… но для читателя картинка не «нарисовалась». Вопрос к вам: что нужно сделать, чтобы ее «нарисовать»?
- Дать фотографию? – предположил кто-то, но его перебили:
- Сравнить! Надо сравнить с высотой дома! Ведь пяти-, девяти-, четырнадцатиэтажки все представляют.
- Идеально! – улыбнулся наставник. – Ищите в интернете. 26 метров – это какой этаж?
Оказалось, гора опилок высотой была примерно по восьмой этаж стандартной девятиэтажки. (Проверьте себя: наверняка вы тоже только сейчас смогли ощутить масштаб этой горы опилок). Так наставник объяснил курсантам, насколько важен этот инструмент – сравнение.
Обучение в школе строилось по принципу «практика и еще раз практика». Курсантов возили на промышленные предприятия, учили брать интервью у рабочих, начальников цехов, директоров компаний. После этого курсанты писали репортажи и начиналось самое для них волнительное – разбор полетов.
Однажды курсанты ездили на бумкомбинат. Впечатлились масштабами и почти все, как один, написали в своих репортажах, что на территории бумкомбината лежала гора опилок высотой в 26 метров.
- Хм, 26 метров. Ну хорошо, - их наставник, опытный журналист, читал репортаж вслух и будто бы даже не удивился гигантской цифре.
- То есть это для вас не «вау»? – кто-то из курсантов не выдержал.
- Это для меня никак, - ответил наставник. – Точнее, я могу себе представить высоту 26 метров. Но для этого мне придется сначала представить длину 26 метров, а потом мысленно «поднять» ее вверх.
- Почему? – большинство курсантов пока не понимали, к чему клонит наставник.
- Потому что мы, среднестатистические читатели, не привыкли измерять высоту. Максимум, что мы измеряем – высоту потолков в квартире. Я могу «увидеть», что такое 2,7 метров в высоту. Но в моем жизненном опыте нет регулярных измерений высоты в 26 метров, понимаете? Да, вы старались, уточняли точную высоту горы опилок… но для читателя картинка не «нарисовалась». Вопрос к вам: что нужно сделать, чтобы ее «нарисовать»?
- Дать фотографию? – предположил кто-то, но его перебили:
- Сравнить! Надо сравнить с высотой дома! Ведь пяти-, девяти-, четырнадцатиэтажки все представляют.
- Идеально! – улыбнулся наставник. – Ищите в интернете. 26 метров – это какой этаж?
Оказалось, гора опилок высотой была примерно по восьмой этаж стандартной девятиэтажки. (Проверьте себя: наверняка вы тоже только сейчас смогли ощутить масштаб этой горы опилок). Так наставник объяснил курсантам, насколько важен этот инструмент – сравнение.
Cравнение в деловом тексте
Что с чем сравнивать, и как не допустить распространенных ошибок
Пожалуй, это один из самых эффективных и один из самых действенных приемов «упаковки» информации. Когда вы указываете одну цифру – это статика. Когда указываете две – это уже динамика. Причем и первая, и вторая цифра на фоне другой сами по себе начинают нести больше информации.
Посмотрите: вот короткий отрывок из газетной статьи:
«На племзаводе «Заря» трудится 8 молодых специалистов, ставших участниками программы «О мерах государственной поддержки кадрового потенциала агропромышленного комплекса». Из них пятеро на данный момент получают ежемесячную добавку к заработной плате в размере 2,5 тыс. рублей. Это три бухгалтера, менеджер коммерческого отдела и агроном по защите растений. Сейчас в хозяйстве работают 37 человек в возрасте до 30 лет».
Посмотрите: вот короткий отрывок из газетной статьи:
«На племзаводе «Заря» трудится 8 молодых специалистов, ставших участниками программы «О мерах государственной поддержки кадрового потенциала агропромышленного комплекса». Из них пятеро на данный момент получают ежемесячную добавку к заработной плате в размере 2,5 тыс. рублей. Это три бухгалтера, менеджер коммерческого отдела и агроном по защите растений. Сейчас в хозяйстве работают 37 человек в возрасте до 30 лет».
Какую информацию вы получили из этого отрывка (кроме той, что текст можно было бы написать чуть менее канцелярским языком)?
Пожалуй, никакой. Точнее, вам выдали россыпь цифр. Но почти ни одну цифру не объяснили: что она означает? Что вам с этой цифрой делать? Как к ней относиться?
Давайте исправим текст – так, чтобы цифры превратились в доказательства.
Судя по всему, автору нужно доказать, что госпрограмма привлекает молодых специалистов на село (для простоты будем называть ее просто госпрограммой, без тяжелых словесных конструкций).
И, чтобы доказать это, он мог бы сказать, что сегодня в племзаводе работают 8 молодых специалистов, которые вошли в госпрограмму. Из них трое работали на селе и до того, как программа начала действовать, а пятеро приехали специально – под программу.
Правда, есть опасность, что под эту госпрограмму в этот племзавод никто из города не приезжал.
Тогда можно было бы взять другую цифру и написать, что сегодня в племзаводе «Заря» работает 37 молодых специалистов, а год назад их было всего 30.
Или так: в племзаводе «Заря» работают 37 молодых специалистов, а в соседнем племзаводе «Закат» - всего пятеро.
Или можно сравнить количество молодых специалистов с общим числом работников. Например: «В племзаводе «Заря» работает сто сотрудников, из них 37 человек – молодые специалисты.
Конфуз мог бы случиться, если в племзаводе работала тысяча сотрудников – и только 37 из них были бы молодыми специалистами. Тут пришлось бы развести руками и признать, что программа по привлечению молодежи на село, видимо, не оправдывает возложенные на нее ожидания.
Но посмотрите, как хорошо этот пример показывает: цифра, которую вы хотите обозначить, очень сильно зависит от цифры-фона. Какой «фон» мы выберем, такой смысл он и придаст цифре-объекту».
И если фон этот будет правильным, вам уже не придется наполнять свой текст прилагательными вроде «эффективный», «профессиональный» или «перспективный».
Вы напишете, что в племзаводе «Заря» сегодня работает 37 молодых специалистов, а год назад работало пятеро – и уже не нужно будет объяснять, что госпрограмма отлично работает: цифра-фон и цифра-объект сами приведут вашего читателя к нужному выводу.
Пожалуй, никакой. Точнее, вам выдали россыпь цифр. Но почти ни одну цифру не объяснили: что она означает? Что вам с этой цифрой делать? Как к ней относиться?
Давайте исправим текст – так, чтобы цифры превратились в доказательства.
Судя по всему, автору нужно доказать, что госпрограмма привлекает молодых специалистов на село (для простоты будем называть ее просто госпрограммой, без тяжелых словесных конструкций).
И, чтобы доказать это, он мог бы сказать, что сегодня в племзаводе работают 8 молодых специалистов, которые вошли в госпрограмму. Из них трое работали на селе и до того, как программа начала действовать, а пятеро приехали специально – под программу.
Правда, есть опасность, что под эту госпрограмму в этот племзавод никто из города не приезжал.
Тогда можно было бы взять другую цифру и написать, что сегодня в племзаводе «Заря» работает 37 молодых специалистов, а год назад их было всего 30.
Или так: в племзаводе «Заря» работают 37 молодых специалистов, а в соседнем племзаводе «Закат» - всего пятеро.
Или можно сравнить количество молодых специалистов с общим числом работников. Например: «В племзаводе «Заря» работает сто сотрудников, из них 37 человек – молодые специалисты.
Конфуз мог бы случиться, если в племзаводе работала тысяча сотрудников – и только 37 из них были бы молодыми специалистами. Тут пришлось бы развести руками и признать, что программа по привлечению молодежи на село, видимо, не оправдывает возложенные на нее ожидания.
Но посмотрите, как хорошо этот пример показывает: цифра, которую вы хотите обозначить, очень сильно зависит от цифры-фона. Какой «фон» мы выберем, такой смысл он и придаст цифре-объекту».
И если фон этот будет правильным, вам уже не придется наполнять свой текст прилагательными вроде «эффективный», «профессиональный» или «перспективный».
Вы напишете, что в племзаводе «Заря» сегодня работает 37 молодых специалистов, а год назад работало пятеро – и уже не нужно будет объяснять, что госпрограмма отлично работает: цифра-фон и цифра-объект сами приведут вашего читателя к нужному выводу.
Что сравнивать?
Что с чем можно сравнивать в деловой переписке и пресс-релизах?
Нажмите на картинку →
Нажмите на картинку →
Цифру-объект сравниваем с цифрой-фоном
Иногда мы делаем это для того, чтобы читатель смог оценить масштаб, объем, надежность объекта. В первую очередь такой прием мы применяем, когда читатель без цифры-фона не может понять реальную величину цифры-объекта.
Однажды, рассказывая о том, насколько эффективно работает атомная станция, топ-менеджер крупной компании сказал: если бы вместо АЭС работали ветрогенераторы, то они заняли бы площадь 450 футбольных полей.
Одна сравнительно небольшая АЭС и 450 футбольных полей, усеянных «ветряками»: слушатели признавались: они вряд ли смогли бы представить, насколько это много – 450 футбольных полей. Но точно представляли, что это очень-очень-очень большая площадь, намного больше, чем площадь одной АЭС. Если бы топ-менеджер просто привел цифры выработки электроэнергии, никто бы не обратил на них внимания.
Именно для этого в истории с горой опилок наставник предложил журналистам сравнить гору опилок с многоэтажным домом: он «материализовал» гору опилок в воображении читателей.
Но нередко цифру-объект мы сравниваем с цифрой-фоном, чтобы использовать их как доказательство своего тезиса или демонстрацию динамики развития (или же, наоборот – отсутствие этой динамики). И это уже – пример про племзавод «Заря».
Однажды, рассказывая о том, насколько эффективно работает атомная станция, топ-менеджер крупной компании сказал: если бы вместо АЭС работали ветрогенераторы, то они заняли бы площадь 450 футбольных полей.
Одна сравнительно небольшая АЭС и 450 футбольных полей, усеянных «ветряками»: слушатели признавались: они вряд ли смогли бы представить, насколько это много – 450 футбольных полей. Но точно представляли, что это очень-очень-очень большая площадь, намного больше, чем площадь одной АЭС. Если бы топ-менеджер просто привел цифры выработки электроэнергии, никто бы не обратил на них внимания.
Именно для этого в истории с горой опилок наставник предложил журналистам сравнить гору опилок с многоэтажным домом: он «материализовал» гору опилок в воображении читателей.
Но нередко цифру-объект мы сравниваем с цифрой-фоном, чтобы использовать их как доказательство своего тезиса или демонстрацию динамики развития (или же, наоборот – отсутствие этой динамики). И это уже – пример про племзавод «Заря».
Событие-объект сравниваем с событием-фоном
С событиями действует тот же самый принцип, что и с цифрами. Понять глубину, значимость и важность события мы можем только в том случае, если оно будет не само по себе, а на фоне других событий.
Прочитайте отрывок из этого пресс-релиза – какие мысли он у вас вызовет?
«В 2021 году, согласно показателям регионального проекта, благоустройству подлежит не менее 107 общественных пространств Энской области. На их реализацию из федерального, областного и местного бюджетов планируется направить 1,1 млрд рублей.
- Реализуя национальный проект, необходимо учитывать мнение людей. Практика показала, что создать действительно комфортный сквер или парк можно только с участием местных жителей. Именно их пожелания и предложения должны быть приоритетом при создании проектов благоустройства, - отметил губернатор Энской области Иван Петров».
Скорее всего, никаких мыслей пресс-релиз не вызовет. В какой-то там Энской области (разумеется, такой области в России нет, я изменила название) потратят 1,1 миллиард рублей на благоустройство.
Много это или мало? Да бог его знает!
Непонятно, сколько было потрачено год назад. Непонятно, какая в Энской области потребность в благоустройстве (может быть, там что ни общественное пространство – то конфетка, и благоустраивать ничего не надо? А может, там, чтобы благоустроить общественное пространство, его сначала надо создать?). Даже сама цифра – 1,1 миллиард рублей - среднестатистическому россиянину непонятна.
Он никогда не оперировал такими суммами. Если бы ему сказали, что на ремонт его двора выделят 500 тысяч рублей, он мог бы «ощутить» этот «транш». Вот – двор, вот – более-менее осознаваемая сумма. Можно представить, что именно во дворе будет сделано (особенно если у человека есть дача и он в принципе понимает, что это такое – благоустройство).
Итак, пресс-релизу явно не хватает цифр, чтобы проследить динамику. Но и фактов ему не хватает тоже.
Обратите внимание на последний абзац. «Практика показала, что создать действительно комфортный сквер или парк можно только с участием местных жителей», - цитирует пресс-релиз слова губернатора Энской области Ивана Петрова (пожалуйста, не ищите такого в списке российских губернаторов: и фамилию, и имя руководителя региона я тоже изменила).
Будет ли кто-то спорить с губернатором? Нет. Он озвучил азбучную истину. Но фраза, начинающаяся с оборота «практика показала» показывает нам, что азбучную истину вполне можно превратить в кейс.
Причем в кейс запоминающийся, вызывающий доверие и показывающий динамику изменений.
Автор пресс-релиза мог бы не вкладывать этот кейс в уста губернатора и написать его от третьего лица. Но мог бы и вложить.
Например, написать так:
«Практика показала: создать действительно комфортный сквер или парк можно только с участием местных жителей.
- Именно их пожелания и предложения должны быть приоритетом при создании проектов благоустройства, - отметил губернатор Энской области Иван Петров. – Мы все помним случай с главной площадью города: 10 лет назад ее реконструкцию провели, не посоветовавшись с жителями. В результате площадь так и не стала местом притяжения горожан: людям на ней было неуютно. Но два года назад мы проводили встречи с жителями и специально спрашивали: «Что вы хотели бы видеть на площади?» Почти единодушно люди проголосовали за плоскостной фонтан, березовый сквер и мобильные точки по продаже мороженого, воды и сладостей. Мы изменили площадь по запросам жителей – и теперь она стала главным местом семейных прогулок».
Согласитесь, рассказ из серии «было-стало» никак не понижает рейтинг губернатора в глазах горожан. А вот весомость самого пресс-релиза становится гораздо больше.
Из «публикации ни о чем» он превращается в реальную историю, причем в историю с хорошим концом. Пресс-релиз обрел то, что называют «доказательность».
Очень часто в деловой переписке мы используем готовые ответы и выводы. А между тем, читателю гораздо важнее сделать вывод самому, чем пробежать глазами по уже готовому.
Не пренебрегайте доказательствами! В качестве примера – цитата из телеграм-канала дептранса Москвы.
Новые станции сделают поездки комфортнее как для пассажиров метро, так и для автолюбителей. Вот только некоторые примеры:
- Ежедневная дорога станет короче на 40 минут для более 40 тысяч москвичей, которые пользуются городским транспортом.
- Станция «Октябрьское поле» разгрузится на 28%
- Станция «Щукинская» – на 11%
- Станция «Полежаевская» – на 26%
Речь в публикации идет о том, что некоторые станции метро временно закроются из-за строительства Большой кольцевой линии. Рады ли люди закрытию? Придите утром на любую станцию московского метро, расположенную в спальном районе, и оцените сами: за час через эту станцию проходит, пожалуй, столько же человек, сколько живет в каком-нибудь крепком райцентре.
Что делает Дептранс, чтобы снизить негатив? Он не увещевает «это все для вашего же блага!» Он дает факты: что будет, когда БКЛ заработает.
Очень коротко.
Очень емко.
Очень точно.
Люди читают их – и соглашаются: да, неприятно сейчас оказаться без метро, но объективно – есть, ради чего терпеть. Тем более что Дептранс – отдадим ему должное – не затягивает со сроками ремонтов и нередко открывает станции раньше обещанного.
Прочитайте отрывок из этого пресс-релиза – какие мысли он у вас вызовет?
«В 2021 году, согласно показателям регионального проекта, благоустройству подлежит не менее 107 общественных пространств Энской области. На их реализацию из федерального, областного и местного бюджетов планируется направить 1,1 млрд рублей.
- Реализуя национальный проект, необходимо учитывать мнение людей. Практика показала, что создать действительно комфортный сквер или парк можно только с участием местных жителей. Именно их пожелания и предложения должны быть приоритетом при создании проектов благоустройства, - отметил губернатор Энской области Иван Петров».
Скорее всего, никаких мыслей пресс-релиз не вызовет. В какой-то там Энской области (разумеется, такой области в России нет, я изменила название) потратят 1,1 миллиард рублей на благоустройство.
Много это или мало? Да бог его знает!
Непонятно, сколько было потрачено год назад. Непонятно, какая в Энской области потребность в благоустройстве (может быть, там что ни общественное пространство – то конфетка, и благоустраивать ничего не надо? А может, там, чтобы благоустроить общественное пространство, его сначала надо создать?). Даже сама цифра – 1,1 миллиард рублей - среднестатистическому россиянину непонятна.
Он никогда не оперировал такими суммами. Если бы ему сказали, что на ремонт его двора выделят 500 тысяч рублей, он мог бы «ощутить» этот «транш». Вот – двор, вот – более-менее осознаваемая сумма. Можно представить, что именно во дворе будет сделано (особенно если у человека есть дача и он в принципе понимает, что это такое – благоустройство).
Итак, пресс-релизу явно не хватает цифр, чтобы проследить динамику. Но и фактов ему не хватает тоже.
Обратите внимание на последний абзац. «Практика показала, что создать действительно комфортный сквер или парк можно только с участием местных жителей», - цитирует пресс-релиз слова губернатора Энской области Ивана Петрова (пожалуйста, не ищите такого в списке российских губернаторов: и фамилию, и имя руководителя региона я тоже изменила).
Будет ли кто-то спорить с губернатором? Нет. Он озвучил азбучную истину. Но фраза, начинающаяся с оборота «практика показала» показывает нам, что азбучную истину вполне можно превратить в кейс.
Причем в кейс запоминающийся, вызывающий доверие и показывающий динамику изменений.
Автор пресс-релиза мог бы не вкладывать этот кейс в уста губернатора и написать его от третьего лица. Но мог бы и вложить.
Например, написать так:
«Практика показала: создать действительно комфортный сквер или парк можно только с участием местных жителей.
- Именно их пожелания и предложения должны быть приоритетом при создании проектов благоустройства, - отметил губернатор Энской области Иван Петров. – Мы все помним случай с главной площадью города: 10 лет назад ее реконструкцию провели, не посоветовавшись с жителями. В результате площадь так и не стала местом притяжения горожан: людям на ней было неуютно. Но два года назад мы проводили встречи с жителями и специально спрашивали: «Что вы хотели бы видеть на площади?» Почти единодушно люди проголосовали за плоскостной фонтан, березовый сквер и мобильные точки по продаже мороженого, воды и сладостей. Мы изменили площадь по запросам жителей – и теперь она стала главным местом семейных прогулок».
Согласитесь, рассказ из серии «было-стало» никак не понижает рейтинг губернатора в глазах горожан. А вот весомость самого пресс-релиза становится гораздо больше.
Из «публикации ни о чем» он превращается в реальную историю, причем в историю с хорошим концом. Пресс-релиз обрел то, что называют «доказательность».
Очень часто в деловой переписке мы используем готовые ответы и выводы. А между тем, читателю гораздо важнее сделать вывод самому, чем пробежать глазами по уже готовому.
Не пренебрегайте доказательствами! В качестве примера – цитата из телеграм-канала дептранса Москвы.
Новые станции сделают поездки комфортнее как для пассажиров метро, так и для автолюбителей. Вот только некоторые примеры:
- Ежедневная дорога станет короче на 40 минут для более 40 тысяч москвичей, которые пользуются городским транспортом.
- Станция «Октябрьское поле» разгрузится на 28%
- Станция «Щукинская» – на 11%
- Станция «Полежаевская» – на 26%
Речь в публикации идет о том, что некоторые станции метро временно закроются из-за строительства Большой кольцевой линии. Рады ли люди закрытию? Придите утром на любую станцию московского метро, расположенную в спальном районе, и оцените сами: за час через эту станцию проходит, пожалуй, столько же человек, сколько живет в каком-нибудь крепком райцентре.
Что делает Дептранс, чтобы снизить негатив? Он не увещевает «это все для вашего же блага!» Он дает факты: что будет, когда БКЛ заработает.
Очень коротко.
Очень емко.
Очень точно.
Люди читают их – и соглашаются: да, неприятно сейчас оказаться без метро, но объективно – есть, ради чего терпеть. Тем более что Дептранс – отдадим ему должное – не затягивает со сроками ремонтов и нередко открывает станции раньше обещанного.
Главная ошибка: Заставлять читателя делать работу, которую должен был сделать автор.
«Уважаемые жители, в целях профилактики в вашем доме будет отключена горячая и холодная вода. Управляющая компания «Уют», - объявление на двери подъезда было лаконичным и, к сожалению для жителей, слишком понятным.
Двух прочтений быть не могло: в доме отключат воду.
И холодную, и горячую.
Насовсем.
Ну а если серьезно, то каждый из жильцов понял: в объявлении явно потерялась строчка с датами отключения. Не может же быть, что воду отключат навсегда.
Дело было давно – еще до того, как каждый уважающий себя подъезд обзавелся чатом. А значит, спросить жителям дома было не у кого – только у УК «Уют».
И они начали звонить. Весь день и весь вечер жители дома обрывали телефоны УК «Уют» и выясняли, когда им отключат воду. Не сразу сотрудники сообразили, в чем дело. А когда сообразили, напечатали новое объявление, с датами отключения, и расклеили его по всем подъездам.
Почему же сотрудники «Уюта» обеспечили себе день раскаленного телефона?
Потому что, прежде чем расклеивать объявление, они не провели его аудит глазами читателя.
Не спросили себя: «А здесь достаточно информации для читателя? Люди правильно поймут то, что мы им сообщаем?»
Случай анекдотичный, но отлично показывающий, как важно анализировать текст с позиции его получателя. Прежде чем отправлять письмо боссу, прочитайте его глазами босса. Тот тезис, что вы вынести в начало письма – он действительно самый важный для босса? Или же лучше начать с другого захода?
А насколько глубоко босс владеет темой? Если вы напишете, что в этом месяце ваш отдел продал 100 единиц товара, оценит ли босс ваш подвиг? Не нужно ли приписать, что в среднем в месяц отдел продавал по 20-25 единиц товара?
«Уважаемые жители, в целях профилактики в вашем доме будет отключена горячая и холодная вода. Управляющая компания «Уют», - объявление на двери подъезда было лаконичным и, к сожалению для жителей, слишком понятным.
Двух прочтений быть не могло: в доме отключат воду.
И холодную, и горячую.
Насовсем.
Ну а если серьезно, то каждый из жильцов понял: в объявлении явно потерялась строчка с датами отключения. Не может же быть, что воду отключат навсегда.
Дело было давно – еще до того, как каждый уважающий себя подъезд обзавелся чатом. А значит, спросить жителям дома было не у кого – только у УК «Уют».
И они начали звонить. Весь день и весь вечер жители дома обрывали телефоны УК «Уют» и выясняли, когда им отключат воду. Не сразу сотрудники сообразили, в чем дело. А когда сообразили, напечатали новое объявление, с датами отключения, и расклеили его по всем подъездам.
Почему же сотрудники «Уюта» обеспечили себе день раскаленного телефона?
Потому что, прежде чем расклеивать объявление, они не провели его аудит глазами читателя.
Не спросили себя: «А здесь достаточно информации для читателя? Люди правильно поймут то, что мы им сообщаем?»
Случай анекдотичный, но отлично показывающий, как важно анализировать текст с позиции его получателя. Прежде чем отправлять письмо боссу, прочитайте его глазами босса. Тот тезис, что вы вынести в начало письма – он действительно самый важный для босса? Или же лучше начать с другого захода?
А насколько глубоко босс владеет темой? Если вы напишете, что в этом месяце ваш отдел продал 100 единиц товара, оценит ли босс ваш подвиг? Не нужно ли приписать, что в среднем в месяц отдел продавал по 20-25 единиц товара?
Сравнения в художественном тексте
Что с чем сравнивать, и как не допустить распространенных ошибок
У сравнений есть и еще одна чудесная функция – они делают текст поэтичным. Например, когда говорят: «В саду зацвели яблони», мозг кивает – ок, принял к сведению.
Но когда говорят: «В саду - как будто в комнате невест Дворца бракосочетаний: от яблоневого цвета все белым-бело» - мозг сразу рисует картинку сада и лицо читателя принимает счастливо-ностальгическое выражение.
Самое смешное, что, когда скажешь: «Невеста была свежа, словно майская яблоня» - опять нарисуется картинка. То есть дело не в яблоневом саде, который сам по себе почему-то картинку не вызывает, а в том, что мозгу обязательно требуется проложить мостик от чего-то одного к чему-то другому.
Но когда говорят: «В саду - как будто в комнате невест Дворца бракосочетаний: от яблоневого цвета все белым-бело» - мозг сразу рисует картинку сада и лицо читателя принимает счастливо-ностальгическое выражение.
Самое смешное, что, когда скажешь: «Невеста была свежа, словно майская яблоня» - опять нарисуется картинка. То есть дело не в яблоневом саде, который сам по себе почему-то картинку не вызывает, а в том, что мозгу обязательно требуется проложить мостик от чего-то одного к чему-то другому.
Сравнения могут быть совсем короткими. Например, «я с утра сонная, как ленивец». Если хотите пошутить, можете сказать «я сонная, как артерия».
Сравнения могут быть достаточно длинными. Например: «Писать повесть – это как отправиться на машине из Москвы в Питер: ты знаешь, где должно закончиться путешествие, хорошо видишь, что у тебя на ближайшие 500 метров, и примерно предполагаешь, что должно быть через пару – тройку – сотню километров. Но вовсе не факт, что случится именно то, что ты предполагал. Иногда вообще получается, что вместо Питера ты приехал в Мурманск. Но оно того стоит. Оно всегда того стоит».
А иногда сравнения вообще обходятся без всех этих «как», «словно», «будто». Например: «яростным смерчем влетел он в комнату».
- Я все равно ничего не понимаю в этих сравнениях, - Сергей хлопнул дверью.
Точнее, не хлопнул, сдержался. Но по его тону было понятно: он из последних сил контролирует себя, чтобы не уйти с нашего семинара прямо сейчас. Надоело чувствовать себя непонимающим!
Я тоже перегнула палку – слишком сильно критиковала Сергея.
Умный, прямолинейный, не склонный к витиеватостям… Сергей был, что называется, «не писатель». Но его руководитель оплатил курс и в приказном порядке отправил Сергея учиться писать «легкие тексты».
Так вот, на теме сравнений Сергей сломался. Он не понимал, зачем они нужны и главное – как их применять.
- Вот я пишу – «зеленая табуретка»! – Сергей почти кричал. – Зачем мне придумывать сравнение к слову «зеленый»? И главное – какое нужно взять? Зеленая как елка? Зеленая как виноград? Зеленая как Гринпис?
- Как что? Как Гринпис? Сергей, ну это же круто и иронично: «в комнате стояла табуретка, зеленая как Гринпис», - я ухватилась за действительно незатасканное и ироничное сравнение.
- Хм. Ну да. Что-то есть, - Сергей пришел в себя. – Но я пишу текст про студенческое общежитие. При чем тут Гринпис?
И ровно в этом месте я поняла, что у Сергея все получится. И рассказала ему об этом: подробно и с аргументами. Сергей чувствовал: само по себе сравнение мало что дает. Оно должно быть логически связанным с текстом. Ну где Гринпис – а где общежитие. Ничего общего. Если человек ощущает этот тонкий момент, значит, он действительно чувствует, как рождается текст.
- Сергей, а давайте думать: что может быть зеленого, связанного со студенчеством, общагой, экзаменами… - предложила ему.
Сергей начала перечислять варианты, к нему присоединилась группа – и совсем скоро кто-то выкрикнул:
- Первокурсник! «В комнате стояла табуретка, зеленая как первокурсник!»
- А правда, - Сергей выглядел опешившим, – заиграл текст. Действительно заиграл.
Очень важно находить именно те сравнения, что будут перекликаться с содержанием текста. Тогда их магия заработает на полную.
Если же со сравнениями пока сложно, советую игру, которую придумала Оксана Зайцева, одна их участниц моих курсов. Игра так и называется – сравнения.
Суть проста: один человек называет прилагательное, а второй подбирает к нему существительное.
Но что важно: почти у каждого прилагательного есть устойчивая связка с каким-либо существительным.
Например, «черный как смоль». Так вот, очевидные существительные подбирать нельзя. Нужно порыться в памяти и найти второй, третий, а то и десятый смысл прилагательного – и приставить существительное вот к этому, неочевидному смыслу.
Черный как список.
Душевная как болезнь.
Горький как Максим (про Горького - это Оксана придумала, а я везде повторяю).
Сравнения могут быть достаточно длинными. Например: «Писать повесть – это как отправиться на машине из Москвы в Питер: ты знаешь, где должно закончиться путешествие, хорошо видишь, что у тебя на ближайшие 500 метров, и примерно предполагаешь, что должно быть через пару – тройку – сотню километров. Но вовсе не факт, что случится именно то, что ты предполагал. Иногда вообще получается, что вместо Питера ты приехал в Мурманск. Но оно того стоит. Оно всегда того стоит».
А иногда сравнения вообще обходятся без всех этих «как», «словно», «будто». Например: «яростным смерчем влетел он в комнату».
- Я все равно ничего не понимаю в этих сравнениях, - Сергей хлопнул дверью.
Точнее, не хлопнул, сдержался. Но по его тону было понятно: он из последних сил контролирует себя, чтобы не уйти с нашего семинара прямо сейчас. Надоело чувствовать себя непонимающим!
Я тоже перегнула палку – слишком сильно критиковала Сергея.
Умный, прямолинейный, не склонный к витиеватостям… Сергей был, что называется, «не писатель». Но его руководитель оплатил курс и в приказном порядке отправил Сергея учиться писать «легкие тексты».
Так вот, на теме сравнений Сергей сломался. Он не понимал, зачем они нужны и главное – как их применять.
- Вот я пишу – «зеленая табуретка»! – Сергей почти кричал. – Зачем мне придумывать сравнение к слову «зеленый»? И главное – какое нужно взять? Зеленая как елка? Зеленая как виноград? Зеленая как Гринпис?
- Как что? Как Гринпис? Сергей, ну это же круто и иронично: «в комнате стояла табуретка, зеленая как Гринпис», - я ухватилась за действительно незатасканное и ироничное сравнение.
- Хм. Ну да. Что-то есть, - Сергей пришел в себя. – Но я пишу текст про студенческое общежитие. При чем тут Гринпис?
И ровно в этом месте я поняла, что у Сергея все получится. И рассказала ему об этом: подробно и с аргументами. Сергей чувствовал: само по себе сравнение мало что дает. Оно должно быть логически связанным с текстом. Ну где Гринпис – а где общежитие. Ничего общего. Если человек ощущает этот тонкий момент, значит, он действительно чувствует, как рождается текст.
- Сергей, а давайте думать: что может быть зеленого, связанного со студенчеством, общагой, экзаменами… - предложила ему.
Сергей начала перечислять варианты, к нему присоединилась группа – и совсем скоро кто-то выкрикнул:
- Первокурсник! «В комнате стояла табуретка, зеленая как первокурсник!»
- А правда, - Сергей выглядел опешившим, – заиграл текст. Действительно заиграл.
Очень важно находить именно те сравнения, что будут перекликаться с содержанием текста. Тогда их магия заработает на полную.
Если же со сравнениями пока сложно, советую игру, которую придумала Оксана Зайцева, одна их участниц моих курсов. Игра так и называется – сравнения.
Суть проста: один человек называет прилагательное, а второй подбирает к нему существительное.
Но что важно: почти у каждого прилагательного есть устойчивая связка с каким-либо существительным.
Например, «черный как смоль». Так вот, очевидные существительные подбирать нельзя. Нужно порыться в памяти и найти второй, третий, а то и десятый смысл прилагательного – и приставить существительное вот к этому, неочевидному смыслу.
Черный как список.
Душевная как болезнь.
Горький как Максим (про Горького - это Оксана придумала, а я везде повторяю).
Законы драматургии
Дополнительные материалы к уроку
Иногда наша история – это одно событие, о котором мы рассказываем в посте или в статье. Но бывает так, что событий оказывается много - и нужно знать, как их распределить по собственному тексту.
Казалось бы, что проще? Выкладываем события именно так, как они шли, по хронологии. Но этот совет не имеет ничего общего с интересными текстами.
История – это не хронология событий. История – это экшн. И она развивается не по законам истины, а по законам драматургии.
Об этом очень хорошо знают в Голливуде. В книге «Голливудский стандарт» Майкл Хейг, гуру сценарной науки, пишет: «Харизматичный герой должен преодолевать все более трудные, кажущиеся непреодолимыми препятствия на пути к вожделенной цели».
А Джеффри Шехтер построил схему развития главного героя, по которой снимают практически все голливудские фильмы: «Сирота – Странник – Воин – Мученик/Победитель». То есть сначала у героя все плохо. Затем – все еще хуже. После этого герой, оттолкнувшись от дна, обретает силу воли и духа – и либо побеждает всех, либо остается в сердцах людей великим мучеником, пострадавшим за человечество. Как говорится, «летят самолеты – привет мальчишу».
Если вы обратите внимание, песни строятся по тому же самому принципу Майкла Хейга: самый сильный в песне – это последний припев. Иначе не будет ощущения законченности истории, не возникнет того удовольствия, какое бывает у нас, когда мы погружаемся лихо закрученный сюжет.
Но что делать, если в нашей истории самое сильное событие случилось в начале – а следующие были важными, но не такими эмоционально емкими? Менять хронологию?
Да, можно поменять.
Начать с фразы: «Я вышел на пепелище. Копнул куст картофеля. Клубни оказались запечеными».
Так начал свой рассказ о пожарах 2010 года один из очевидцев событий. Потом уже в ходе повествования, он рассказал и как жил его поселок до пожаров, и как начался пожар, и как спасали дома (ни один не спасли).
Но согласитесь, до чего сильная первая фраза!
А можно изменить эмоциональную емкость, переставить акценты - так, чтобы всеми фанфарами играл именно финал, а не, например, вторая четверть повествования.
Лиза, мама двоих детей, написала историю о том, как ее старший сын оглох и как она занималась его реабилитацией. Какое событие было самым эмоционально сильным? Конечно, болезнь годовалого малыша, приведшая к глухоте. Но маме хотелось рассказать не о болезни, а о том, как ей удалось научить сына жить в обществе слышащих!
Она написала вступление так:
«Мой сын оглох, когда ему был 1 год и 3 месяца. В тот момент казалось: это конец. Через неделю я поняла: это начало».
Самое эмоционально емкое событие мама дала как телеграфный факт. А потом короткими фактами стала описывать историю его реабилитации. Завершился текст фразой:
«И он сказал: «Мама, хочу собаку!» - первую осмысленную фразу после наступления глухоты. Я видела: он понимает, что говорит. И он видел, что я понимаю. Конечно, у нас появилась собака. И уверенность: мы справимся! – появилась тоже».
Сильно? Еще как! А ведь тот факт, что семья завела собаку – согласитесь, для рядового читателя он совсем не так эмоционально емок, как факт глухоты годовалого малыша!
Очень важно, как мы подаем факты. Пусть в начале истории они будут чуть приглушены. Тогда в конце вы сможете себе позволить добавить столько эмоций, сколько сочтете нужным.
Казалось бы, что проще? Выкладываем события именно так, как они шли, по хронологии. Но этот совет не имеет ничего общего с интересными текстами.
История – это не хронология событий. История – это экшн. И она развивается не по законам истины, а по законам драматургии.
Об этом очень хорошо знают в Голливуде. В книге «Голливудский стандарт» Майкл Хейг, гуру сценарной науки, пишет: «Харизматичный герой должен преодолевать все более трудные, кажущиеся непреодолимыми препятствия на пути к вожделенной цели».
А Джеффри Шехтер построил схему развития главного героя, по которой снимают практически все голливудские фильмы: «Сирота – Странник – Воин – Мученик/Победитель». То есть сначала у героя все плохо. Затем – все еще хуже. После этого герой, оттолкнувшись от дна, обретает силу воли и духа – и либо побеждает всех, либо остается в сердцах людей великим мучеником, пострадавшим за человечество. Как говорится, «летят самолеты – привет мальчишу».
Если вы обратите внимание, песни строятся по тому же самому принципу Майкла Хейга: самый сильный в песне – это последний припев. Иначе не будет ощущения законченности истории, не возникнет того удовольствия, какое бывает у нас, когда мы погружаемся лихо закрученный сюжет.
Но что делать, если в нашей истории самое сильное событие случилось в начале – а следующие были важными, но не такими эмоционально емкими? Менять хронологию?
Да, можно поменять.
Начать с фразы: «Я вышел на пепелище. Копнул куст картофеля. Клубни оказались запечеными».
Так начал свой рассказ о пожарах 2010 года один из очевидцев событий. Потом уже в ходе повествования, он рассказал и как жил его поселок до пожаров, и как начался пожар, и как спасали дома (ни один не спасли).
Но согласитесь, до чего сильная первая фраза!
А можно изменить эмоциональную емкость, переставить акценты - так, чтобы всеми фанфарами играл именно финал, а не, например, вторая четверть повествования.
Лиза, мама двоих детей, написала историю о том, как ее старший сын оглох и как она занималась его реабилитацией. Какое событие было самым эмоционально сильным? Конечно, болезнь годовалого малыша, приведшая к глухоте. Но маме хотелось рассказать не о болезни, а о том, как ей удалось научить сына жить в обществе слышащих!
Она написала вступление так:
«Мой сын оглох, когда ему был 1 год и 3 месяца. В тот момент казалось: это конец. Через неделю я поняла: это начало».
Самое эмоционально емкое событие мама дала как телеграфный факт. А потом короткими фактами стала описывать историю его реабилитации. Завершился текст фразой:
«И он сказал: «Мама, хочу собаку!» - первую осмысленную фразу после наступления глухоты. Я видела: он понимает, что говорит. И он видел, что я понимаю. Конечно, у нас появилась собака. И уверенность: мы справимся! – появилась тоже».
Сильно? Еще как! А ведь тот факт, что семья завела собаку – согласитесь, для рядового читателя он совсем не так эмоционально емок, как факт глухоты годовалого малыша!
Очень важно, как мы подаем факты. Пусть в начале истории они будут чуть приглушены. Тогда в конце вы сможете себе позволить добавить столько эмоций, сколько сочтете нужным.