Александр Которев
Нужна помощь?
+7 917 593 95 32 | ak@new-orbit.ru
УРОК 1
Вступления и страх чистого листа
Как зацепить читателя с первой строчки и что делать, если текст не пишется?
Урок
Обучающее видео
Помощь
Статья к уроку
Помните, как в школе нас учили писать вступления к сочинениям? Сначала – просто общие фразы. Потом – общие фразы по теме сочинения. Потом – общие фразы по первому пункту плана сочинения. И только потом, на второй- третьей странице, - к сути.
Не буду критиковать принцип построения школьных сочинений. В конце концов, школьное сочинение не обязано быть интересным, у него и задачи такой нет! Оно обязано показать, что школьник литературное произведение читал, понял и умеет его анализировать.
Если же мы говорим о деловой переписке, постах в соцсетях, художественных произведениях, то… здесь совсем другие задачи. Быть понятным и интересным – если речь идет о соцсетях и «художке», и быть понятным – если речь идет о деловой переписке (а в идеале еще и интересным).
Не буду критиковать принцип построения школьных сочинений. В конце концов, школьное сочинение не обязано быть интересным, у него и задачи такой нет! Оно обязано показать, что школьник литературное произведение читал, понял и умеет его анализировать.
Если же мы говорим о деловой переписке, постах в соцсетях, художественных произведениях, то… здесь совсем другие задачи. Быть понятным и интересным – если речь идет о соцсетях и «художке», и быть понятным – если речь идет о деловой переписке (а в идеале еще и интересным).
Наши тексты никто не прочтет по принуждению
Наши письма, посты и романы – это не учебники по биологии, химии, физике. Это не «программные произведения», которые ученики обязаны читать, хотят они этого или нет.
Но зато наши тексты прочтут потому, что они интересны и/или полезны. И решение о том, интересен (полезен?) ли наш текст, читатель примет на первых его строчках. То есть – во вступлении.
Кстати, великие писатели, составляющие золотой фонд школьной программы по литературе, тоже начинали свои произведения «с интересного».
Кстати, великие писатели, составляющие золотой фонд школьной программы по литературе, тоже начинали свои произведения «с интересного».
«В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту».
Чувствуете интригу с первых же строк?
Чувствуете интригу с первых же строк?
Федор Достоевский
«Преступление и наказание»
Александр Пушкин
«Капитанская дочка»
«Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17 году. С тех пор жил он в своей Симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина. Нас было девять человек детей. Все мои братья и сестры умерли во младенчестве».
Самый первый абзац не просто погружает нас в историю, а даже рассказывает ее целиком. Правда, это история не самого Петра Гринева, а его отца и матери, но ведь история же!
Согласитесь, вступления к «Преступлению и наказанию» и «Капитанской дочке» сильно отличаются от вступлений, какие пишут старшеклассники в сочинениях по этим произведением?
И понятно, что такие вступления, как у Пушкина и Достоевского – это не «высшая математика». Вы тоже так можете.
Согласитесь, вступления к «Преступлению и наказанию» и «Капитанской дочке» сильно отличаются от вступлений, какие пишут старшеклассники в сочинениях по этим произведением?
И понятно, что такие вступления, как у Пушкина и Достоевского – это не «высшая математика». Вы тоже так можете.
Прошло пять лет, а я до сих пор помню вступление, которое сделала к своему тексту девушка по имени Оксана. Ее рассказ начинался так: «Я расстегнула ремень. Мне не было стыдно».
Дальше речь шла о рукоделии – точнее, о ремнях, которые девушка шила и продавала сама и, конечно, показывала их потенциальным покупателям. И ей не было стыдно, что, имея вузовский диплом, она торговала ремнями: в 90-е годы все выживали, как могли. Словом, текст был абсолютно целомудренным. Но начало – ух! - зацепило всех.
Дальше речь шла о рукоделии – точнее, о ремнях, которые девушка шила и продавала сама и, конечно, показывала их потенциальным покупателям. И ей не было стыдно, что, имея вузовский диплом, она торговала ремнями: в 90-е годы все выживали, как могли. Словом, текст был абсолютно целомудренным. Но начало – ух! - зацепило всех.
Чем можно зацепить читателя? Есть пять типов беспроигрышных вступлений
Нажмите →
Нажмите →
Нажмите →
Нажмите →
Нажмите →
Провокация
Тот самый пример Оксаны и ее расстегнутого ремня. Не думайте, что провокация непременно должна касаться низменных инстинктов. Вы можете использовать провокацию даже в деловой переписке. Однажды руководитель небольшой компании написал письмо своим подчиненным. Оно начиналось так: «До старта массовых увольнений – неделя».
Он не собирался никого увольнять. Но он действительно был недоволен сотрудниками и в своем письме изложил требования к ним. Иначе, пояснил руководитель, зарплату нам будет платить нечем, а значит, придется увольнять людей.
Этот руководитель знал: его сотрудники в последнее время стали слишком легкомысленно относиться к письмам начальства. Многие эти письма даже не читали.
Знал он и другое: он сам виноват в этом - писал так много и часто, что к его сообщениям люди начали относиться как к спаму. Он должен был переломить эту ситуацию. И он переломил.
Провокация – это шок-контент. Ее проблема в том, что она приедается. Отличный пример тому – ювелирная компания, которая на протяжении многих лет выпускает одну и ту же рекламу с лейтмотивом: «шок, мы закрываемся!» Сначала это объявления и правда обращали на себя внимание, потом стали раздражать, потом их перестали замечать… Впрочем, сегодня, когда я пишу эти строки, объявление о закрытии той самой ювелирной компании медленно, но верно дрейфует к категории мемов. Попасть в мемы – для рекламщиков это заявка на успех.
Еще один пример провокации, возведенной в ранг афоризма – от блогера и кулинарного критика Катерины Смирновой (искренне советую найти ее в соцсетях под ником @critic_smirnova). Однажды она начала свой рассказ так: «Собаку я завела, чтобы не бить детей».
Дальше шел рассказ о том, что собаку она взяла из собачьего приюта – в те годы, когда никаких детей у Катерины в помине не было. И Катерина решила сначала попробовать свои педагогические способности на собаке – чтобы заранее смириться с тем, что воспитуемое существо не вырастет стопроцентно покладистым, смириться с этим и не срываться на детях.
От себя добавлю: собака Катерины по кличке Зеля стала собачьим профессором, а один за другим родившиеся сын и дочка растут веселыми, сообразительными и дружелюбными детьми.
Он не собирался никого увольнять. Но он действительно был недоволен сотрудниками и в своем письме изложил требования к ним. Иначе, пояснил руководитель, зарплату нам будет платить нечем, а значит, придется увольнять людей.
Этот руководитель знал: его сотрудники в последнее время стали слишком легкомысленно относиться к письмам начальства. Многие эти письма даже не читали.
Знал он и другое: он сам виноват в этом - писал так много и часто, что к его сообщениям люди начали относиться как к спаму. Он должен был переломить эту ситуацию. И он переломил.
Провокация – это шок-контент. Ее проблема в том, что она приедается. Отличный пример тому – ювелирная компания, которая на протяжении многих лет выпускает одну и ту же рекламу с лейтмотивом: «шок, мы закрываемся!» Сначала это объявления и правда обращали на себя внимание, потом стали раздражать, потом их перестали замечать… Впрочем, сегодня, когда я пишу эти строки, объявление о закрытии той самой ювелирной компании медленно, но верно дрейфует к категории мемов. Попасть в мемы – для рекламщиков это заявка на успех.
Еще один пример провокации, возведенной в ранг афоризма – от блогера и кулинарного критика Катерины Смирновой (искренне советую найти ее в соцсетях под ником @critic_smirnova). Однажды она начала свой рассказ так: «Собаку я завела, чтобы не бить детей».
Дальше шел рассказ о том, что собаку она взяла из собачьего приюта – в те годы, когда никаких детей у Катерины в помине не было. И Катерина решила сначала попробовать свои педагогические способности на собаке – чтобы заранее смириться с тем, что воспитуемое существо не вырастет стопроцентно покладистым, смириться с этим и не срываться на детях.
От себя добавлю: собака Катерины по кличке Зеля стала собачьим профессором, а один за другим родившиеся сын и дочка растут веселыми, сообразительными и дружелюбными детьми.
Важная мысль для читателя
Обратите внимание: не для автора важная мысль, а для читателя.
Однажды я проводила тренинг среди эйчаров, которые работали в крупном банке.
- Давайте не будем писать тексты про банк, - взмолились они. – Устали уже. Давайте про туризм!
- Давайте, - я сразу согласилась. Тем более что новый материал удобнее отрабатывать на непривычных темах.
Тренинг мы проводили в Нижнем Новгороде, среди эйчаров было много представителей Приволжского федерального округа.
- Тогда задача такая, - сказала эйчарам, - ваша целевая аудитория – москвичи. Вам нужно написать текст про Нижний Новгород. Причем написать так, чтобы житель Москвы захотел приехать в Нижний на выходные. Расстояние между Москвой и Нижним – 450 километров. Это 4 часа на поезде или 1 час на самолете.
Эйчары задумались. О чем нужно сказать в первом же предложении, чтобы зацепить читателей?
- В Нижнем Новгороде есть очень красивый Кремль, - предложил кто-то.
- В Москве тоже есть Кремль, - мысль отвергли.
- И есть красивая пешеходная улица, - предложил кто-то другой.
- В Москве тоже есть красивая пешеходная улица, - и эта мысль пошла в корзину.
- Тогда… что ж такое есть в Нижнем, чего нет в Москве?! – воскликнул кто-то в отчаянии и это оказался очень правильный вопрос: он потянул за собой ответ.
- Канатка! В Нижнем Новгороде есть канатка! Москвичи могут приехать сюда, чтобы показаться на канатной дороге над Волгой.
В то время в Москве канатной дороги еще не было. Да ее вообще нигде не было в радиусе тысячи километров от Москвы. Нигде – кроме Нижнего Новгорода. Более того, эта канатная дорога считалась одной из самых протяженных в Европе (как минимум, самым длинным было расстояние между двумя опорами, стоящими в воде).
Так родилась первая фраза.
«Расстояние между вами и самой длинной канатной дорогой Европы – 4 часа».
Согласитесь, круто?
Ни слова про Нижний Новгород. Ни слова про поезд. Это все будет потом. Все слова – про потребность читателя: у него приближаются выходные, он думает, чем бы заняться и не может придумать ничего подходящего. И вдруг – оп! – решение: 4 часа до канатной дороги. Заметьте, не 450 километров, а 4 часа. Потому что на первом этапе человеку важно, сколько времени он потратит на дорогу, а не сколько километров проедет.
Ну а дальше уже пошел рассказ и про Нижний Новгород, и про его Кремль, и про прочие красоты.
И обратите внимание на афористичность фразы.
Ведь формулировка – она как стрела. Чем отточеннее, тем лучше попадает в цель.
Особенно хорошо такие вступления работают в деловой переписке. Они мгновенно цепляют внимание читателя и помогают ему сразу понять, в чем суть письма.
Однажды я проводила тренинг среди эйчаров, которые работали в крупном банке.
- Давайте не будем писать тексты про банк, - взмолились они. – Устали уже. Давайте про туризм!
- Давайте, - я сразу согласилась. Тем более что новый материал удобнее отрабатывать на непривычных темах.
Тренинг мы проводили в Нижнем Новгороде, среди эйчаров было много представителей Приволжского федерального округа.
- Тогда задача такая, - сказала эйчарам, - ваша целевая аудитория – москвичи. Вам нужно написать текст про Нижний Новгород. Причем написать так, чтобы житель Москвы захотел приехать в Нижний на выходные. Расстояние между Москвой и Нижним – 450 километров. Это 4 часа на поезде или 1 час на самолете.
Эйчары задумались. О чем нужно сказать в первом же предложении, чтобы зацепить читателей?
- В Нижнем Новгороде есть очень красивый Кремль, - предложил кто-то.
- В Москве тоже есть Кремль, - мысль отвергли.
- И есть красивая пешеходная улица, - предложил кто-то другой.
- В Москве тоже есть красивая пешеходная улица, - и эта мысль пошла в корзину.
- Тогда… что ж такое есть в Нижнем, чего нет в Москве?! – воскликнул кто-то в отчаянии и это оказался очень правильный вопрос: он потянул за собой ответ.
- Канатка! В Нижнем Новгороде есть канатка! Москвичи могут приехать сюда, чтобы показаться на канатной дороге над Волгой.
В то время в Москве канатной дороги еще не было. Да ее вообще нигде не было в радиусе тысячи километров от Москвы. Нигде – кроме Нижнего Новгорода. Более того, эта канатная дорога считалась одной из самых протяженных в Европе (как минимум, самым длинным было расстояние между двумя опорами, стоящими в воде).
Так родилась первая фраза.
«Расстояние между вами и самой длинной канатной дорогой Европы – 4 часа».
Согласитесь, круто?
Ни слова про Нижний Новгород. Ни слова про поезд. Это все будет потом. Все слова – про потребность читателя: у него приближаются выходные, он думает, чем бы заняться и не может придумать ничего подходящего. И вдруг – оп! – решение: 4 часа до канатной дороги. Заметьте, не 450 километров, а 4 часа. Потому что на первом этапе человеку важно, сколько времени он потратит на дорогу, а не сколько километров проедет.
Ну а дальше уже пошел рассказ и про Нижний Новгород, и про его Кремль, и про прочие красоты.
И обратите внимание на афористичность фразы.
Ведь формулировка – она как стрела. Чем отточеннее, тем лучше попадает в цель.
Особенно хорошо такие вступления работают в деловой переписке. Они мгновенно цепляют внимание читателя и помогают ему сразу понять, в чем суть письма.
Прямая речь
У меня есть только предположения о том, почему прямая речь столь притягательна. Научных экспериментов по изучению этого феномена я не проводила. Но, согласитесь, диалоги нам читать интереснее, чем монологи.
А если все начинается с прямой речи, то… сразу хочется читать дальше.
К сожалению, у многих из нас есть страх прямой речи.
- Нет, я лучше буду писать от себя, - говорят одни.
- Это очень сложно, тут нужен талант, - говорят другие.
- Я не умею передавать «голоса» людей на бумаге, - объясняют третьи.
На самом деле писать прямую речь ничуть не сложнее, чем косвенную. И этому мы посвятим отдельный урок. Но если вы чувствуете в себе силы пользоваться прямой речью уже сейчас, пользуйтесь! Особенно во вступлении.
А если все начинается с прямой речи, то… сразу хочется читать дальше.
К сожалению, у многих из нас есть страх прямой речи.
- Нет, я лучше буду писать от себя, - говорят одни.
- Это очень сложно, тут нужен талант, - говорят другие.
- Я не умею передавать «голоса» людей на бумаге, - объясняют третьи.
На самом деле писать прямую речь ничуть не сложнее, чем косвенную. И этому мы посвятим отдельный урок. Но если вы чувствуете в себе силы пользоваться прямой речью уже сейчас, пользуйтесь! Особенно во вступлении.
Оборванная фраза
И этот прием тоже хорош для художественных текстов и соцсетей. Использовать ли его в деловой переписке? Хм, если только с большой осторожностью.
В чем его прелесть?
Представьте, что у вас дома есть телевизор. Вы заходите в комнату, берете в руки пульт, щелкаете по каналам… Вдруг на одном из каналов видите фильм. Вы понимаете: фильм этот начался недавно, буквально 5-7 минут назад.
Знаете, что сделает большинство людей в такой ситуации (возможно, и вы тоже)? Люди не переключат канал. Как минимум, до тех пор, пока приблизительно не разберутся, что происходит на экране. После этого – да, возможно, они начнут щелкать пультом дальше. А может быть, остановятся на фильме, если он их заинтересует. Но их точно зацепит «отсутствие вступления». Мозг захочет решить задачку под названием «так, а что здесь происходит?» И до тех пор, пока сам же мозг не осознает, что он разобрался в происходящем, он будет смотреть кино.
То же самое происходит с текстами. Если вы начнете вообще без вступления, сразу с истории – мозг вашего читателя заставит задержаться на тексте – пока все более-менее не прояснится.
«Наконец я возвратился из моей двухнедельной отлучки. Наши уже три дня как были в Рулетенбурге. Я думал, что они и бог знает как ждут меня, однако ж ошибся. Генерал смотрел чрезвычайно независимо, поговорил со мной свысока и отослал меня к сестре», - это начало романа «Игрок» Федора Достоевского.
Более приближенный к реальности пример. В соцсетях я с удовольствием читаю Игоря Субботина – человека, настолько не чуждого текстам и иронии, что, кажется, он сам уже может диктовать текстам, когда им быть интересными, а когда – не быть.
Игорь живет в Ижевске и в свободное от работы время разводит кур – о чем и рассказывает периодически в одной из запрещенных соцсетей.
Один из его постов начинался так:
«Или например курицы. Точнее бройлерные ципилята. Казалось бы, какая связь между тремя неделями жары 30+ и ципилятами. А прямая».
Этот пост прочитают даже те, кто вообще никогда не интересовался курами – ни в плане разведения, ни в плане пищи. Да, и написание «ципилята» добавляют тексту того, что всегда ценится – иронии. Об иронии в текстах мы тоже поговорим в отдельной главе, а пока обратите внимание: никакого вступления к тексту нет. А интерес к тексту – есть!
В чем его прелесть?
Представьте, что у вас дома есть телевизор. Вы заходите в комнату, берете в руки пульт, щелкаете по каналам… Вдруг на одном из каналов видите фильм. Вы понимаете: фильм этот начался недавно, буквально 5-7 минут назад.
Знаете, что сделает большинство людей в такой ситуации (возможно, и вы тоже)? Люди не переключат канал. Как минимум, до тех пор, пока приблизительно не разберутся, что происходит на экране. После этого – да, возможно, они начнут щелкать пультом дальше. А может быть, остановятся на фильме, если он их заинтересует. Но их точно зацепит «отсутствие вступления». Мозг захочет решить задачку под названием «так, а что здесь происходит?» И до тех пор, пока сам же мозг не осознает, что он разобрался в происходящем, он будет смотреть кино.
То же самое происходит с текстами. Если вы начнете вообще без вступления, сразу с истории – мозг вашего читателя заставит задержаться на тексте – пока все более-менее не прояснится.
«Наконец я возвратился из моей двухнедельной отлучки. Наши уже три дня как были в Рулетенбурге. Я думал, что они и бог знает как ждут меня, однако ж ошибся. Генерал смотрел чрезвычайно независимо, поговорил со мной свысока и отослал меня к сестре», - это начало романа «Игрок» Федора Достоевского.
Более приближенный к реальности пример. В соцсетях я с удовольствием читаю Игоря Субботина – человека, настолько не чуждого текстам и иронии, что, кажется, он сам уже может диктовать текстам, когда им быть интересными, а когда – не быть.
Игорь живет в Ижевске и в свободное от работы время разводит кур – о чем и рассказывает периодически в одной из запрещенных соцсетей.
Один из его постов начинался так:
«Или например курицы. Точнее бройлерные ципилята. Казалось бы, какая связь между тремя неделями жары 30+ и ципилятами. А прямая».
Этот пост прочитают даже те, кто вообще никогда не интересовался курами – ни в плане разведения, ни в плане пищи. Да, и написание «ципилята» добавляют тексту того, что всегда ценится – иронии. Об иронии в текстах мы тоже поговорим в отдельной главе, а пока обратите внимание: никакого вступления к тексту нет. А интерес к тексту – есть!
Шутка
Здесь я тоже приведу пример из соцсетей. Еще один отличный автор – Олег Батлук. Его тексты наполнены иронией до краев. И, конечно, не меньше иронии во вступлениях к его текстам.
«В детском игровом центре — вечер пятницы и три тысячи детей на квадратный метр. Шабаш экстравертов.
Мне 46, но ощущается как 90, если применять погодные аналогии. Вокруг стоит писк человекообразных хомяков, мне страшно. К тому же меня чуть не зашибла пролетающая мимо на косе Рапунцель. Присмотревшись, я понял, что это не коса, а канат, но легче от этого не стало».
Признаюсь, найти пример шутки в классической литературе мне было сложно. Во-первых, юмор – продукт скоропортящийся. То, что смешно нам сегодня, покажется нелепостью через 20 лет. А во-вторых, за всю историю человечества юмор никогда не был настолько ценным, насколько ценен он сейчас. А значит, и внимания ему классики литературы уделяли меньше.
Но все же…
Это не первые строчки книги, но – первые строчки третьей части книги (тоже, можно сказать, вступление).
«Поминутно жалуются, что у нас нет людей практических; что политических людей, например, много; генералов тоже много; разных управляющих, сколько бы ни понадобилось, сейчас можно найти каких угодно — а практических людей нет. По крайней мере все жалуются, что нет. Даже, говорят, прислуги на некоторых железных дорогах порядочной нет; администрации чуть-чуть сносной в какой-нибудь компании пароходов устроить, говорят, никак невозможно».
Уже смешно, да? Полтора века прошло, а смешно, как будто вчера было написано. Это, кстати, Федор Достоевский, роман «Идиот».
Деловой переписке, увы, в шутках отказано, а вот посты в социальных сетях, на внутрикорпоративных порталах, художественные тексты вполне могут претендовать на то, чтобы начинаться шуткой.
«В детском игровом центре — вечер пятницы и три тысячи детей на квадратный метр. Шабаш экстравертов.
Мне 46, но ощущается как 90, если применять погодные аналогии. Вокруг стоит писк человекообразных хомяков, мне страшно. К тому же меня чуть не зашибла пролетающая мимо на косе Рапунцель. Присмотревшись, я понял, что это не коса, а канат, но легче от этого не стало».
Признаюсь, найти пример шутки в классической литературе мне было сложно. Во-первых, юмор – продукт скоропортящийся. То, что смешно нам сегодня, покажется нелепостью через 20 лет. А во-вторых, за всю историю человечества юмор никогда не был настолько ценным, насколько ценен он сейчас. А значит, и внимания ему классики литературы уделяли меньше.
Но все же…
Это не первые строчки книги, но – первые строчки третьей части книги (тоже, можно сказать, вступление).
«Поминутно жалуются, что у нас нет людей практических; что политических людей, например, много; генералов тоже много; разных управляющих, сколько бы ни понадобилось, сейчас можно найти каких угодно — а практических людей нет. По крайней мере все жалуются, что нет. Даже, говорят, прислуги на некоторых железных дорогах порядочной нет; администрации чуть-чуть сносной в какой-нибудь компании пароходов устроить, говорят, никак невозможно».
Уже смешно, да? Полтора века прошло, а смешно, как будто вчера было написано. Это, кстати, Федор Достоевский, роман «Идиот».
Деловой переписке, увы, в шутках отказано, а вот посты в социальных сетях, на внутрикорпоративных порталах, художественные тексты вполне могут претендовать на то, чтобы начинаться шуткой.
Быстрое начало
Как начать писать и избежать одной очень распространенной ошибки
Нажмите на картинку →
Нажмите на картинку →
Как избавиться от страха чистого листа?
Как правило, когда мы с участниками обсуждаем тему цепляющих вступлений, они говорят:
- Да, это все здорово. Но я открываю чистый лист, смотрю на него и думаю: «И с чего начать?»
Или говорят:
- Кому вообще интересно то, что я пишу. Я же не Лев Толстой. У меня в жизни ничего особенного не происходит. Зачем мне это?
И первый, и второй вопрос вызван одним и тем же – страхом чистого листа.
Что с этим делать? Все очень просто.
Если вам есть, что сказать, но вы не знаете, как лучше начать, пишите все, что приходит в голову. Если не приходит ничего, пишите: «Вообще-то мне надо написать пост про корпоративный праздник в нашем банке. И у нас было много интересного. Но я понятия не имею, с чего начать. Может, с того, как Марь Петровна играла в настольный теннис? Выиграла у всех, положила ракетку на стол и сказала: «Последний раз брала в руки шашки 30 лет назад, в пионерском лагере?» Или с того…» - и вот оно, ваше вступление: «Марь Петровна играла в настольный теннис. Выиграла у всех – от молодняка до гендиректора. Положила ракетку на стол и сказала: «Последний раз играла в теннис 30 лет назад, в пионерском лагере».
Для мозга самое страшное – это тот самый чистый лист. Как только мы его начинаем заполнять – чем угодно, любым потоком сознания – лист перестает быть чистым. А мозг входит в режим написания текстов.
Вы просто удалите потом все лишнее – и у вас будет отличное вступление.
Однажды ко мне на занятия пришел старшеклассник-программист. Парень так сильно боялся писать тексты, что не мог начать даже с потока сознания. Он брал ручку в руки (в тот раз занятия у нас проходили в экстремальных условиях – без ноутбуков и интернета. Все, что было – блокноты и ручки), заносил ее над чистым листом – и клал на место.
- Рисуй, - предложила ему. – Начни рисовать!
И он начал рисовать – домики, лесенки, крючочки. Его рисунки выстраивались в линию, как буквы. На третьей «строчке» домики перешли в буквы. На четвертой родилось вступление. И парень написал лучший пост в своей группе. Я до сих пор жалею, что не попросила текст себе на память.
А вот вопрос «кому интересно все, что я пишу?» - немного из иной плоскости.
Правильный ответ: «Интересно всем». Но вряд ли этот ответ вас удовлетворит.
Дело в том, что многие из нас относятся к текстам как к статье в энциклопедии. Кажется – для того, чтобы выложить в соцсети текст, нужно иметь гигантский повод. И моральное право на использование букв.
Давным-давно, на заре книгопечатания так и было. Но сейчас ситуация изменилась принципиально. Буквы перестали быть ценностью – и стали тем, чем они и должны были быть: средством общения.
Мы не ждем разрешения от судьбы, чтобы поговорить с коллегами, знакомыми или детьми. Наши тексты в соцсетях – это такое же общение. Обычный разговор с неограниченной группой лиц.
Не приписывайте своим текстам гиперценности – от этого они станут только лучше.
Если у вас есть буквы, у вас есть моральное право писать тексты.
- Да, это все здорово. Но я открываю чистый лист, смотрю на него и думаю: «И с чего начать?»
Или говорят:
- Кому вообще интересно то, что я пишу. Я же не Лев Толстой. У меня в жизни ничего особенного не происходит. Зачем мне это?
И первый, и второй вопрос вызван одним и тем же – страхом чистого листа.
Что с этим делать? Все очень просто.
Если вам есть, что сказать, но вы не знаете, как лучше начать, пишите все, что приходит в голову. Если не приходит ничего, пишите: «Вообще-то мне надо написать пост про корпоративный праздник в нашем банке. И у нас было много интересного. Но я понятия не имею, с чего начать. Может, с того, как Марь Петровна играла в настольный теннис? Выиграла у всех, положила ракетку на стол и сказала: «Последний раз брала в руки шашки 30 лет назад, в пионерском лагере?» Или с того…» - и вот оно, ваше вступление: «Марь Петровна играла в настольный теннис. Выиграла у всех – от молодняка до гендиректора. Положила ракетку на стол и сказала: «Последний раз играла в теннис 30 лет назад, в пионерском лагере».
Для мозга самое страшное – это тот самый чистый лист. Как только мы его начинаем заполнять – чем угодно, любым потоком сознания – лист перестает быть чистым. А мозг входит в режим написания текстов.
Вы просто удалите потом все лишнее – и у вас будет отличное вступление.
Однажды ко мне на занятия пришел старшеклассник-программист. Парень так сильно боялся писать тексты, что не мог начать даже с потока сознания. Он брал ручку в руки (в тот раз занятия у нас проходили в экстремальных условиях – без ноутбуков и интернета. Все, что было – блокноты и ручки), заносил ее над чистым листом – и клал на место.
- Рисуй, - предложила ему. – Начни рисовать!
И он начал рисовать – домики, лесенки, крючочки. Его рисунки выстраивались в линию, как буквы. На третьей «строчке» домики перешли в буквы. На четвертой родилось вступление. И парень написал лучший пост в своей группе. Я до сих пор жалею, что не попросила текст себе на память.
А вот вопрос «кому интересно все, что я пишу?» - немного из иной плоскости.
Правильный ответ: «Интересно всем». Но вряд ли этот ответ вас удовлетворит.
Дело в том, что многие из нас относятся к текстам как к статье в энциклопедии. Кажется – для того, чтобы выложить в соцсети текст, нужно иметь гигантский повод. И моральное право на использование букв.
Давным-давно, на заре книгопечатания так и было. Но сейчас ситуация изменилась принципиально. Буквы перестали быть ценностью – и стали тем, чем они и должны были быть: средством общения.
Мы не ждем разрешения от судьбы, чтобы поговорить с коллегами, знакомыми или детьми. Наши тексты в соцсетях – это такое же общение. Обычный разговор с неограниченной группой лиц.
Не приписывайте своим текстам гиперценности – от этого они станут только лучше.
Если у вас есть буквы, у вас есть моральное право писать тексты.
Главная ошибка: писать вступления общими фразами
«Деревня Ивановка раскинулась длинной улицей вдоль берега речки Усолки. Благодатная тишина и покой: живут здесь большей частью пенсионеры. Гордость деревни – 95-летняя труженица тыла, ветеран труда, коренная жительница Мария Ивановна Петрова.
Жизнь и трудовая деятельность старожилки вместили целую эпоху, судьбы не одного поколения, которые застали суровые годы коллективизации, лихолетье войны, работали не покладая рук в мирное время».
Это цитата не из школьного сочинения ученика седьмого класса. Это – начало статьи из районной газеты.
Увы, вступление выглядит так, что желание читать текст дальше пропадает напрочь. Общие фразы про суровые годы коллективизации и лихолетье войны не пробуждают интереса к личности героини. Сюда можно подставить любое другое имя, любое другое название деревни – ничего не изменится. Тысячи деревень раскинулись длинной улицей вдоль реки и миллионы Марий Ивановн пережили войну и послевоенную разруху.
А межу тем, уже в следующем абзаце начинается история, которую действительно хочется читать:
«Отец Маши, Иван Сергеевич, одним из первых вступил в колхоз. Семья была многодетной, жили небогато, но «тятя отдал со своего двора лошадь, зимние дровни и почти все сено». Мама плакала, в ногах валялась, упрашивая супруга, чтобы пожалел детей. Но тот был непреклонен».
Представьте, что статья начиналась бы так. Да, именно так! И после такого вступления шло бы продолжение: «Сейчас Марии Ивановне 95 лет. Она живет все в той же деревне Ивановке. Мы пьем с ней чай и вспоминаем былые годы. Точнее, Мария Ивановна вспоминает, а я записываю, стараясь не пропустить ни слова».
Это было бы здорово. Тепло, душевно – именно такой атмосферы и добивался автор. И это было бы интересно.
Но что делать, если вы привыкли писать длинные вступления «от царя гороха»? Как себя переделать?
А не надо переделывать. Привыкли писать длинные – пишите! Не ломайте свои привычки, не мучайте мозг там, где его можно не мучить. Просто знайте: после того, как вы напишете текст, вам нужно будет его прочитать. И (тадамм!) – вычеркнуть первые один-два абзаца.
Все! У вас получится отличный текст с интересным, захватывающим вступлением. Срочно в номер!
Жизнь и трудовая деятельность старожилки вместили целую эпоху, судьбы не одного поколения, которые застали суровые годы коллективизации, лихолетье войны, работали не покладая рук в мирное время».
Это цитата не из школьного сочинения ученика седьмого класса. Это – начало статьи из районной газеты.
Увы, вступление выглядит так, что желание читать текст дальше пропадает напрочь. Общие фразы про суровые годы коллективизации и лихолетье войны не пробуждают интереса к личности героини. Сюда можно подставить любое другое имя, любое другое название деревни – ничего не изменится. Тысячи деревень раскинулись длинной улицей вдоль реки и миллионы Марий Ивановн пережили войну и послевоенную разруху.
А межу тем, уже в следующем абзаце начинается история, которую действительно хочется читать:
«Отец Маши, Иван Сергеевич, одним из первых вступил в колхоз. Семья была многодетной, жили небогато, но «тятя отдал со своего двора лошадь, зимние дровни и почти все сено». Мама плакала, в ногах валялась, упрашивая супруга, чтобы пожалел детей. Но тот был непреклонен».
Представьте, что статья начиналась бы так. Да, именно так! И после такого вступления шло бы продолжение: «Сейчас Марии Ивановне 95 лет. Она живет все в той же деревне Ивановке. Мы пьем с ней чай и вспоминаем былые годы. Точнее, Мария Ивановна вспоминает, а я записываю, стараясь не пропустить ни слова».
Это было бы здорово. Тепло, душевно – именно такой атмосферы и добивался автор. И это было бы интересно.
Но что делать, если вы привыкли писать длинные вступления «от царя гороха»? Как себя переделать?
А не надо переделывать. Привыкли писать длинные – пишите! Не ломайте свои привычки, не мучайте мозг там, где его можно не мучить. Просто знайте: после того, как вы напишете текст, вам нужно будет его прочитать. И (тадамм!) – вычеркнуть первые один-два абзаца.
Все! У вас получится отличный текст с интересным, захватывающим вступлением. Срочно в номер!
Дополнительные материалы
5 вопросов, которые можно себе задать до того, как вы начнете писать текст
Для кого вы пишете текст? Для босса, для читателей инстаграма, для любимого человека, с которым вы страшно поссорились и хотите помириться?
Текст – это не модуль. Текст – это вектор, направленный на читателя. То есть писать нужно не «все, что мне хочется», а «то, что будет интересно читателю». Точнее, «то, что мне хочется, но так, как будет интересно читателю».
Текст – это не модуль. Текст – это вектор, направленный на читателя. То есть писать нужно не «все, что мне хочется», а «то, что будет интересно читателю». Точнее, «то, что мне хочется, но так, как будет интересно читателю».
Порой хочется выплеснуть на читателя все мысли. Все, что есть – сразу и выплеснуть. Но, ради бога, пожалейте читателя – как он справится с вашим потоком сознания?
И себя пожалейте: вы писали-писали, а читатель ничего читать не будет. Начнет, махнет рукой – и закроет текст.
Выберите среди своих мыслей одну. Ту, ради которой действительно стоит браться за клавиатуру. Она и станет темой вашего текста. Может ли она ветвиться на подтемы? Запросто! Но генеральная мысль должна быть одна.
Например, вы можете сказать: «Я напишу про то, каким маршрутом можно путешествовать в Карелии». Или: «Про то, что новые феминитивы идут вразрез с нормами русского языка». Или про то, что они не идут.
И себя пожалейте: вы писали-писали, а читатель ничего читать не будет. Начнет, махнет рукой – и закроет текст.
Выберите среди своих мыслей одну. Ту, ради которой действительно стоит браться за клавиатуру. Она и станет темой вашего текста. Может ли она ветвиться на подтемы? Запросто! Но генеральная мысль должна быть одна.
Например, вы можете сказать: «Я напишу про то, каким маршрутом можно путешествовать в Карелии». Или: «Про то, что новые феминитивы идут вразрез с нормами русского языка». Или про то, что они не идут.
Найдите ту «печку», от которой вы будете танцевать. Если вы пишете заявление на отпуск своему боссу, подумайте: он знает о том проекте, что вы ведете? Он знает, что во время вашего отпуска проект некому будет поддержать? Или же вы – тот сотрудник мечты, что сам нашел человека, который будет вести проект во время вашего отпуска, вы ввели человека в курс дела и обучили его всему, что нужно. Знает ли об этом ваш начальник? Если нет – сообщите ему об этом в своем заявлении!
Правда, многие люди впадают в другую крайность – они наполняют свой текст сведениями, которые читатель и так отлично знает.
Однажды меня попросили проанализировать корпоративную газету весьма крупного промышленного холдинга. Дело было в октябре 2020 года – во вторую волну ковида (которая фактически для многих стала первой по-настоящему «близкой»).
Журналисты газеты выбрали отличную тему – «почему именно после 40 лет люди начинают страдать от ковида гораздо серьезнее?» Была ли она близка читателю? Безусловно! В октябре 2020-го мы еще не так много знали о коронавирусе, но уже видели, как он косит наших знакомых и родных.
Статья могла бы собрать огромные просмотры.
Но… Она начиналась примерно так: «40 лет – самый расцвет жизни. Согласны? В это время мы полны энергии, с легкостью выполняем задачи на работе, у нас есть любимая семья и друзья. Кажется, в этой жизни мы можем все. Но именно в самом расцвете сил организм начинает давать первые сбои».
Скажите, что в этом наборе информации было нового для читателя? Ничего. Читатель (причем и двадцатилетний, и шестидесятилетний) отлично знал, что в 40 лет люди, как правило, полны энергии, что у них есть семья и работа и что организм начинает сбоить.
А ведь это было самое начало статьи! Тот самый лид, который набирают крупным шрифтом. Тот самый лид, который читают, чтобы принять решение, стоит ли вообще углубляться в статью?
Сама статья оказалась весьма полезной. Но лид, состоящий из азбучных истин, разрушил все.
Правда, многие люди впадают в другую крайность – они наполняют свой текст сведениями, которые читатель и так отлично знает.
Однажды меня попросили проанализировать корпоративную газету весьма крупного промышленного холдинга. Дело было в октябре 2020 года – во вторую волну ковида (которая фактически для многих стала первой по-настоящему «близкой»).
Журналисты газеты выбрали отличную тему – «почему именно после 40 лет люди начинают страдать от ковида гораздо серьезнее?» Была ли она близка читателю? Безусловно! В октябре 2020-го мы еще не так много знали о коронавирусе, но уже видели, как он косит наших знакомых и родных.
Статья могла бы собрать огромные просмотры.
Но… Она начиналась примерно так: «40 лет – самый расцвет жизни. Согласны? В это время мы полны энергии, с легкостью выполняем задачи на работе, у нас есть любимая семья и друзья. Кажется, в этой жизни мы можем все. Но именно в самом расцвете сил организм начинает давать первые сбои».
Скажите, что в этом наборе информации было нового для читателя? Ничего. Читатель (причем и двадцатилетний, и шестидесятилетний) отлично знал, что в 40 лет люди, как правило, полны энергии, что у них есть семья и работа и что организм начинает сбоить.
А ведь это было самое начало статьи! Тот самый лид, который набирают крупным шрифтом. Тот самый лид, который читают, чтобы принять решение, стоит ли вообще углубляться в статью?
Сама статья оказалась весьма полезной. Но лид, состоящий из азбучных истин, разрушил все.
Решите задачку. Есть компания N, которая производит охотничьи ножи. И есть СМИ – журнал «Охотник и рыболов». Каким образом компания N пересекается с этим журналом? Разумеется, ножами – журнал читают потенциальные покупатели ее продукции. О чем должна быть рекламная статья компании N в журнале «Охотник и рыболов»? Конечно, о ножах – точнее, о том, как использовать ножи компании N на охоте и на рыбалке, и какую пользу охотнику и рыболову они принесут.
Компания N выпускает рекламную статью на журнальный разворот – о том, какие замечательные сотрудники работают в компании N и как чудесно они отпраздновали корпоративный юбилей.
Стоит ли ожидать от такой статьи повышения объема продаж ножей? Вряд ли. Потенциальным покупателям интересно про ножи – но вряд ли интересно про концерт, который подготовил отдел закупок компании N.
Нужно ли выпускать такую статью? Вы скажете: нет. А я отвечу: «А почему бы и нет?»
Предположим, руководство компании решило: «Давайте сделаем нашим сотрудникам подарок: выпустим статью в их любимом журнале. Они считают «Охотник и рыболов» главным авторитетом – представляете, как обрадуются, прочитав в нем про себя? Да, эта статья не принесет нам увеличения продаж. Но она повысит лояльность сотрудников».
Все зависит от аудитории, которую вы в первом вопросе определили для себя как целевую.
Однажды на курсах занималась бойкая девушка Оля: у нее было свое производство футболок. Соответственно, о футболках девушка и писала. И на вопрос «Что важно читателю?» Оля ответила:
- Читателю важно знать, что футболки должны быть сшиты из хлопка, а не из синтетики!
- Нет же, Оля! – я не удержалась от экспрессии. – Это вам важно! А читателю важно, чтобы у него не чесалась спина от футболки. Или чтобы его радовало отражение в зеркале. Или чтобы грязь с футболки легко отстирывалась… Пожалуйста, не будьте назидательной в своих текстах! Объясняйте, предлагайте идеи – но не назидайте.
Про назидания мы поговорим позднее – это очень важный момент.
Читатель любит находить в тексте что-то «про него». Что-то такое, о чем он может сказать: «Ой, точно! А вот у меня был случай!» Лояльность читателя по отношению к тексту при этом подскакивает, как от катапульты.
Однажды я рассказала об этом на филфаке университета, где вела занятия.
- Подумайте, о чем вы могли бы написать, чтобы читатели воскликнули: «О, это же как про меня!» - предложила магистрантам.
- Ну, я мог бы написать, как первый раз собирал квадрокоптер, - ответил один из редких филфаковских магистрантов-мужчин.
Мои филологические девы переглянулись. На их лицах читалось: «Это вообще не про меня». Никто из них ни разу не собирал квадрокоптер. И даже не планировал. Никогда.
- А между прочим, это отличная тема, - ответила я девам. – Но ее нужно чуть-чуть докрутить. Никто из нас не имел дело с квадрокоптером. Но все мы что-то делали в первый раз. И у всех нас не получалось. Все злились, всем хотелось выкинуть в окно недособранный квадрокоптер, недовязанный шарф, недомонтированный клип…
- Да, точно! – оживились девы. – Когда я первый раз встала на коньки… А когда я первый раз села за руль… А когда я первый раз шила себе юбку…
Разумеется, текст «как я делал что-то первый раз и злился на себя» притянет читательское внимание магнитом: ведь самый интересный человек в мире для каждого из нас – он сам.
Компания N выпускает рекламную статью на журнальный разворот – о том, какие замечательные сотрудники работают в компании N и как чудесно они отпраздновали корпоративный юбилей.
Стоит ли ожидать от такой статьи повышения объема продаж ножей? Вряд ли. Потенциальным покупателям интересно про ножи – но вряд ли интересно про концерт, который подготовил отдел закупок компании N.
Нужно ли выпускать такую статью? Вы скажете: нет. А я отвечу: «А почему бы и нет?»
Предположим, руководство компании решило: «Давайте сделаем нашим сотрудникам подарок: выпустим статью в их любимом журнале. Они считают «Охотник и рыболов» главным авторитетом – представляете, как обрадуются, прочитав в нем про себя? Да, эта статья не принесет нам увеличения продаж. Но она повысит лояльность сотрудников».
Все зависит от аудитории, которую вы в первом вопросе определили для себя как целевую.
Однажды на курсах занималась бойкая девушка Оля: у нее было свое производство футболок. Соответственно, о футболках девушка и писала. И на вопрос «Что важно читателю?» Оля ответила:
- Читателю важно знать, что футболки должны быть сшиты из хлопка, а не из синтетики!
- Нет же, Оля! – я не удержалась от экспрессии. – Это вам важно! А читателю важно, чтобы у него не чесалась спина от футболки. Или чтобы его радовало отражение в зеркале. Или чтобы грязь с футболки легко отстирывалась… Пожалуйста, не будьте назидательной в своих текстах! Объясняйте, предлагайте идеи – но не назидайте.
Про назидания мы поговорим позднее – это очень важный момент.
Читатель любит находить в тексте что-то «про него». Что-то такое, о чем он может сказать: «Ой, точно! А вот у меня был случай!» Лояльность читателя по отношению к тексту при этом подскакивает, как от катапульты.
Однажды я рассказала об этом на филфаке университета, где вела занятия.
- Подумайте, о чем вы могли бы написать, чтобы читатели воскликнули: «О, это же как про меня!» - предложила магистрантам.
- Ну, я мог бы написать, как первый раз собирал квадрокоптер, - ответил один из редких филфаковских магистрантов-мужчин.
Мои филологические девы переглянулись. На их лицах читалось: «Это вообще не про меня». Никто из них ни разу не собирал квадрокоптер. И даже не планировал. Никогда.
- А между прочим, это отличная тема, - ответила я девам. – Но ее нужно чуть-чуть докрутить. Никто из нас не имел дело с квадрокоптером. Но все мы что-то делали в первый раз. И у всех нас не получалось. Все злились, всем хотелось выкинуть в окно недособранный квадрокоптер, недовязанный шарф, недомонтированный клип…
- Да, точно! – оживились девы. – Когда я первый раз встала на коньки… А когда я первый раз села за руль… А когда я первый раз шила себе юбку…
Разумеется, текст «как я делал что-то первый раз и злился на себя» притянет читательское внимание магнитом: ведь самый интересный человек в мире для каждого из нас – он сам.
Крайне важно понять, куда же вы читателей ведете. Что они должны подумать после того, как прочитают ваш текст?
Что у вас дома живет отличная собака? Значит, дайте в тексте им факты, по которым читатели сделают вывод: «Хм, какая отличная собака!»
Что ваша компания производит надежные аккумуляторы? Значит, дайте факты, по которым читатели сами сделают вывод: «Хм, какие надежные аккумуляторы!»
Или что вы – действительно работающий депутат, а не «светящий лицом»? Тоже – дайте читателям факты!
Что у вас дома живет отличная собака? Значит, дайте в тексте им факты, по которым читатели сделают вывод: «Хм, какая отличная собака!»
Что ваша компания производит надежные аккумуляторы? Значит, дайте факты, по которым читатели сами сделают вывод: «Хм, какие надежные аккумуляторы!»
Или что вы – действительно работающий депутат, а не «светящий лицом»? Тоже – дайте читателям факты!
Как это сделать?
Однажды кинолог Яна наступила ногой в… в общем, совсем не в то, во что хотела бы наступить. Собачье «не то» лежало прямо посреди тротуара.
- Да что ж такое? – выругалась Яна (я привожу в книге лишь первую часть ее вербального возмущения).
- Да что ж такое? – выругалась Яна (я привожу в книге лишь первую часть ее вербального возмущения).
Яну злило и то, что она испачкала кроссовки. И то, что плохие хозяева собак, которые не убирают за своими питомцами, бросают тень на хороших хозяев и хороших собак – тех, что убирают и воспитывают.
Она решила написать об этом пост в соцсетях. Но, понимая, что тема триггерная, Яна сначала как следует продумала план – ответила на 5 волшебных вопросов. Вот что у нее получилось:
Она решила написать об этом пост в соцсетях. Но, понимая, что тема триггерная, Яна сначала как следует продумала план – ответила на 5 волшебных вопросов. Вот что у нее получилось:
Мои читатели в Фейсбуке: люди 30-50 лет, в основном – женщины. У многих есть дети, у некоторых собаки. Скорее всего, заинтересуются текстом собачники и те, у кого дети есть, а собак нет. И дети просят собаку. Еще могут заинтересоваться собаконенавистники – но таких у меня, кинолога, в подписчиках практически нет
Про то, что собак нужно воспитывать. И нести ответственность и за них, и за то, чтобы после них оставалось чисто.
Что с собаками в городской квартире могут быть проблемы. Но вряд ли они знают, как нужно воспитывать собак. Кроме этого, они могут не знать, что есть удобные держатели на поводок, в которых хранятся пакетики для «неожиданностей». Если я расскажу им об этом, наверняка они купят – думаю, многие из них не убирают за собаками просто потому, что забывают взять с собой на прогулку пакет. А с держателем это исключено.
Ему хочется завести собаку – но чтобы с ней не было проблем. Если у него есть собака, ему важно, чтобы пес был послушный и миролюбивый. И важно, чтобы соседи не ругались с ним из-за собаки.
Если собаку не воспитывать, она может стать домашним тираном. Причем любая собака, даже той-терьер. Если за ней не убирать, можно рассориться с соседями. Значит, надо воспитывать у кинолога и убирать пакетиками.
Когда план был готов, Яна удивилась – кажется, текст уже почти написан!
Ей действительно пришлось потратить совсем немного времени на то, чтобы выложить готовый пост – а потом она, довольная, собирала лайки и подсчитывала количество перепостов. Если б еще кроссовки удалось идеально отмыть, эх!
Ей действительно пришлось потратить совсем немного времени на то, чтобы выложить готовый пост – а потом она, довольная, собирала лайки и подсчитывала количество перепостов. Если б еще кроссовки удалось идеально отмыть, эх!